Неточные совпадения
«В неделю, скажет, набросать подробную инструкцию поверенному и отправить его в деревню, Обломовку заложить, прикупить земли, послать план построек, квартиру сдать, взять паспорт и
ехать на полгода
за границу, сбыть лишний жир, сбросить тяжесть, освежить душу тем воздухом, о котором мечтал некогда с другом, пожить без халата, без Захара и Тарантьева, надевать самому чулки и снимать с себя сапоги, спать только ночью,
ехать, куда все
едут, по железным дорогам, на пароходах, потом…
—
За границу! — перебил Тарантьев. — Это с этим немцем? Да где тебе, не
поедешь!
Он в эту минуту уехал бы даже
за границу, если б ему оставалось только сесть и
поехать.
Еще бывши женихом, он был поражен тою определенностью, с которою она отказалась от поездки
за границу и решила
ехать в деревню, как будто она знала что-то такое, что нужно, и кроме своей любви могла еще думать о постороннем.
Внешние отношения Алексея Александровича с женою были такие же, как и прежде. Единственная разница состояла в том, что он еще более был занят, чем прежде. Как и в прежние года, он с открытием весны
поехал на воды
за границу поправлять свое расстраиваемое ежегодно усиленным зимним трудом здоровье и, как обыкновенно, вернулся в июле и тотчас же с увеличенною энергией взялся
за свою обычную работу. Как и обыкновенно, жена его переехала на дачу, а он остался в Петербурге.
Уже раз взявшись
за это дело, он добросовестно перечитывал всё, что относилось к его предмету, и намеревался осенью
ехать зa
границу, чтоб изучить еще это дело на месте, с тем чтобы с ним уже не случалось более по этому вопросу того, что так часто случалось с ним по различным вопросам. Только начнет он, бывало, понимать мысль собеседника и излагать свою, как вдруг ему говорят: «А Кауфман, а Джонс, а Дюбуа, а Мичели? Вы не читали их. Прочтите; они разработали этот вопрос».
Еще в феврале он получил письмо от Марьи Николаевны о том, что здоровье брата Николая становится хуже, но что он не хочет лечиться, и вследствие этого письма Левин ездил в Москву к брату и успел уговорить его посоветоваться с доктором и
ехать на воды
за границу.
И доктор пред княгиней, как пред исключительно умною женщиной, научно определил положение княжны и заключил наставлением о том, как пить те воды, которые были не нужны. На вопрос,
ехать ли
за границу, доктор углубился в размышления, как бы разрешая трудный вопрос. Решение наконец было изложено:
ехать и не верить шарлатанам, а во всем обращаться к нему.
Мысли о том, куда она
поедет теперь, — к тетке ли, у которой она воспитывалась, к Долли или просто одна
за границу, и о том, что он делает теперь один в кабинете, окончательная ли это ссора, или возможно еще примирение, и о том, что теперь будут говорить про нее все ее петербургские бывшие знакомые, как посмотрит на это Алексей Александрович, и много других мыслей о том, что будет теперь, после разрыва, приходили ей в голову, но она не всею душой отдавалась этим мыслям.
И потому она знала, что их дом будет в деревне, и желала
ехать не
за границу, где она не будет жить, а туда, где будет их дом.
Он думал о том, что Анна обещала ему дать свиданье нынче после скачек. Но он не видал ее три дня и, вследствие возвращения мужа из-за
границы, не знал, возможно ли это нынче или нет, и не знал, как узнать это. Он виделся с ней в последний раз на даче у кузины Бетси. На дачу же Карениных он ездил как можно реже. Теперь он хотел
ехать туда и обдумывал вопрос, как это сделать.
В сентябре Левин переехал в Москву для родов Кити. Он уже жил без дела целый месяц в Москве, когда Сергей Иванович, имевший именье в Кашинской губернии и принимавший большое участие в вопросе предстоящих выборов, собрался
ехать на выборы. Он звал с собою и брата, у которого был шар по Селезневскому уезду. Кроме этого, у Левина было в Кашине крайне нужное для сестры его, жившей
за границей, дело по опеке и по получению денег выкупа.
«Но я же ни в чем не виноват пред нею», — возмутился он, изорвал письмо и тотчас решил, что уедет в Нижний Новгород, на Всероссийскую выставку. Неожиданно уедет, как это делает Лидия, и уедет прежде, чем она соберется
за границу. Это заставит ее понять, что он не огорчен разрывом. А может быть, она поймет, что ему тяжело, изменит свое решение и
поедет с ним?
— Это — для гимназиста, милый мой. Он берет время как мерило оплаты труда — так? Но вот я третий год собираю материалы о музыкантах XVIII века, а столяр, при помощи машины, сделал
за эти годы шестнадцать тысяч стульев. Столяр — богат, даже если ему пришлось по гривеннику со стула, а — я? А я — нищеброд, рецензийки для газет пишу. Надо
за границу ехать — денег нет. Даже книг купить — не могу… Так-то, милый мой…
— Неплохая мысль, — сказал он, прислушиваясь и думая: «Какая она все-таки жалкая! И — лживая. Нежничает, потому что
за границу едет, наверное, с любовником».
— Вы не то думаете, Аграфена Петровна. Я
за границу не
поеду; если
поеду, то совсем в другое место.
— Напрасно, Дмитрий Иванович, вы так делаете, — выговорила она. — Ну,
за границу поедете, всё-таки понадобится помещение.
— Да мне все равно, — мрачно ответил Райский, — здесь… я устал, хочу развлечься, теперь
поеду в Петербург, а там в свое имение, в Р — ую губернию, а может быть, и
за границу…
Когда я
ехал из России, у меня не было никакого определенного плана, я хотел только остаться донельзя
за границей.
Поплелись наши страдальцы кой-как; кормилица-крестьянка, кормившая кого-то из детей во время болезни матери, принесла свои деньги, кой-как сколоченные ею, им на дорогу, прося только, чтобы и ее взяли; ямщики провезли их до русской
границы за бесценок или даром; часть семьи шла, другая
ехала, молодежь сменялась, так они перешли дальний зимний путь от Уральского хребта до Москвы.
— Что ж, опять
за границу, что ли? — спросил он и вдруг прибавил: — А помнишь, как мы в вагоне, по осени, из Пскова
ехали, я сюда, а ты… в плаще-то, помнишь, штиблетишки-то?
Ехал же я сюда, имея намерение: я хотел ее наконец уговорить
за границу поехать для поправления здоровья; она очень расстроена и телом, и душой, головой особенно, и, по-моему, в большом уходе нуждается.
Он, Евгений Павлович, тоже, может быть,
за границу поедет.
Я, говорит, еще сама себе госпожа; захочу, так и совсем тебя прогоню, а сама
за границу поеду (это уж она мне говорила, что
за границу-то
поедет, — заметил он как бы в скобках, и как-то особенно поглядев в глаза князю); иной раз, правда, только пужает, всё ей смешно на меня отчего-то.
Вдруг ровно его осветило. «Митя не в ярманке ли? — подумал он. — Не сбирался он к Макарью, дел у него в Петербурге по горло, да притом же
за границу собирался
ехать и там вплоть до глубокой осени пробыть… Однако ж кто его знает… Может быть, приехал!.. Эх, как бы он у Макарья был».
В одну ночь товарища, с которым я
за границу поехал, перевели благополучно, на другую ночь
за мною пришли…
Он тогда
ехал в первый раз
за границу и вез свою первую жену от чего-то лечиться.
Вы никуда не уйдете от меня:
поедете в деревню — и я
за вами,
за границу — и я туда же, всегда и везде.
— Послушай, — начал он, — доктор говорит, что здесь моя болезнь может усилиться: он советует
ехать на воды
за границу. Что ты скажешь?
Проводив накануне сына
за границу, удалив его от опасности, оградив от неизбежного, по ее мнению, падения и позора, словом — исполнив долг матери, княгиня
поехала к обедне, дабы сосредоточиться в молитве и достигнуть забвения происшедшего и найти силы для хладнокровного, беспристрастного осуждения виновной; но в благоговейной обстановке храма ее не покидало воспоминание ряда безобразных картин пережитого.
— Пойдемте! — сказал Егор Егорыч Сусанне Николаевне и Антипу Ильичу, которому он еще в России объявил, что если старый камердинер непременно хочет
ехать с ним
за границу, то должен быть не слугою, а другом их семьи, на что Антип Ильич хоть и конфузливо, но согласился.
— Да, побыли, погуляли, а теперь вот домой
едем, делом займемся, оброки соберем. А зимой, ежели захочем, — и опять
за границу! — рассудил Василий Иваныч.
— Дома — святое дело! — начал наконец Василий Иваныч, — это так только говорят, что
за границей хорошо, а как же возможно сравнить? Вот хоть бы насчет
еды: у нас ли
еда или
за границей?
— Верно говорю, все наше было. Сам покойный Михайло Петрович мне сказывал:
поедешь, говорит,
за границу, не забудь Королевцу поклониться: наш, братец, был! И Данциг был наш — Гданском назывался, и Лейпциг — Липовец, и Дрезден — Дрозды, все наше! И Поморье все было наше, а теперь немцы Померанией называют! Больно, говорит. Да что тут еще толковать! — и посейчас один рукав Мемеля Русью зовется, и местечко при устье его — тоже Русь! Вот она где, наша Русь православная, была!
— Что ж вы намерены делать
за границей и куда именно
едете? — спросил он ее, делая над собой почти усилие.
— Вы ужасно расчетливы; вы всё хотите так сделать, чтоб я еще оставалась в долгу. Когда вы воротились из-за
границы, вы смотрели предо мною свысока и не давали мне выговорить слова, а когда я сама
поехала и заговорила с вами потом о впечатлении после Мадонны, вы не дослушали и высокомерно стали улыбаться в свой галстук, точно я уж не могла иметь таких же точно чувств, как и вы.
Говорят, он имел и паспорт на чужое имя, и полную возможность успеть улизнуть
за границу, и весьма значительные деньги с собой, а между тем остался в Петербурге и никуда не
поехал.
А,
за границу? Как же,
за границей уже все дожидаются. Отчего это Алла Вадимовна не
едет? Президент в Париже волнуется!
— Видите ли, у нас все как-то так выходило — она в тюрьме — я на воле, я на воле — она в тюрьме или в ссылке. Это очень похоже на положение Саши, право! Наконец ее сослали на десять лет в Сибирь, страшно далеко! Я хотел
ехать за ней даже. Но стало совестно и ей и мне. А она там встретила другого человека, — товарищ мой, очень хороший парень! Потом они бежали вместе, теперь живут
за границей, да…
— Знаете, с кем бы мне всего интереснее было поговорить об этом? С Верой Засулич, Вы помните, как ее описывает Степняк-Кравчинский в «Подпольной России»? И такой человек, с чисто народническою душою, стал социал-демократом! Правда, интересно бы с нею поговорить? Ей-богу, готов бы
за границу поехать, только чтоб с нею побеседовать.
Весною 1907 года я возвращался из-за
границы и от Варшавы
ехал в одном купе с господином, который оказался М. С. Сухотиным, зятем Толстого (мужем его дочери Татьяны Львовны).
На вопрос Жиляева, с кем он «имеет честь говорить», Савин назвал себя Морозовым и заявил, что
едет в Ряжск, где думает закупить на козловской ярмарке лошадей для продажи их
за границей.
Таким образом, вопрос, возвратился ли Неелов с Селезневой в Москву или
поехал дальше на Смоленск, Брест, Варшаву и даже
за границу, остался открытым.
В Одессу я, конечно, не
поехал, а отправился в Варшаву, думая оттуда пробраться
за границу.
Находя оценку своим музыкальным дарованиям со стороны соотечественников недостаточною, граф решился надолго покинуть свое неблагодарное отечество и
поехал искать себе известность и славу певца и музыканта
за границу.
— Как же ее матушка-то с супругом своим
за границу поехала?
Вот еще случай:
поехал он
за границу.
Проездом из-за
границы и
еду теперь в Москву, а через несколько дней вернусь, и тогда, говорит, непременно буду у вас».
Она уехала не назад в свою деревню, а куда-то далеко: одни предполагали, что она отправилась в Петербург, чтобы, пользуясь болезнью Горданова, отговорить мужа от рискованного предприятия устроить фабрику мясных консервов, в которое вовлек его этот Горданов, давний враг Глафиры, которого она ненавидела; другие же думали, что она, рассорясь с мужем,
поехала кутнуть
за границу.